«После сна»

Глава 12 — «После сна»

Звёздное небо понемногу заполняло небосвод, а лунный свет освещал временно разбитый лагерь. Павел сидел у костра, не переставая чесаться, и то поглядывал на Оливию, которая сидела напротив и то и дело шикала на Рейна, чтобы тот говорил потише, то переводил взгляд на Сэма. Тот лежал в телеге, всё ещё не приходя в сознание, лишь изредка ворочаясь во сне.

— Лука, а ты точно те травы нарвал? А то после твоей чудо-мази у меня всё тело зудит.

— Ну помогло же? Значит, те! Не отвлекай, у меня важное задание.

С самым серьёзным видом Лука стоял с копьём в карауле вместе с Майклом, только по разные стороны лагеря.

— Обычно тебя не заткнёшь, а тут какой важный стал, — крикнул Майкл с другой стороны лагеря. — Не переживай ты так, а то до утра на посту не достоишь.

Сам Майкл старался говорить спокойно, хотя было видно, что он и сам не меньше остальных переживает за Сэма.

Рейн, желая в очередной раз показать себя с лучшей стороны, тут же вызвался постоять в карауле. Он впервые за вечер отвлёкся от Оливии, которую без конца расспрашивал, что это был за грохот в лесу, после которого вспорхнули птицы. Внятного ответа он так и не получил, и это заметно раздражало молодого торговца.

— Да уж нет, — засмеялась Оливия. — Лучше Павел покараулит. Не хватало ещё торговца на пост поставить. Уснёшь, и что нам потом делать? Павел всё равно из-за своей мази не уснёт. А я потом его сменю. Так что, Рейн, отцепись уже.

Она поднялась, бросила взгляд на надутого Павла, тяжело вздохнула и подошла к телеге.

— Как ты тут, герой… — тихо прошептала она, поправляя Сэму одеяло. — Давай уже просыпайся… Хватит нас пугать.

Оливия присела рядом с телегой. После такого дня ей и самой не помешало бы хоть немного отдохнуть.

Рейн поднялся, размял затёкшие кости, покрутил головой по сторонам и понемногу направился в сторону Оливии, которая уже начинала засыпать.

— Эй, эй! Это ты куда морду повернул и лапы направил? А ну сел! Будешь спать у костра! — недовольно буркнул Павел, чуть слюной не подавившись от злости.

— Да ладно тебе. Я отлить.

Не доходя до Оливии, Рейн как ни в чём не бывало прошёл мимо телеги, ушёл в кусты, сделал небольшой круг и через несколько минут вернулся обратно к костру.

— Что, испугался один в темноту идти? Тоже мне Волк, — ухмыльнулся Павел.

— Не-а. Просто слушать, как ты чешешься, будто блохастый Кхемар, совсем настроение пропало.

В этот момент в кустах что-то зашуршало.

Рейн мгновенно выпрямился и шагнул ближе к костру, а его правая рука сама потянулась к плети. Павел тоже сразу напрягся и молча поднялся на ноги.

Треск костра. Тишина.

Шелест становился всё ближе.

Из темноты показались два светящихся огонька.

— Ну-ну… Вы ещё меня тут забейте.

Сначала из кустов появились глаза Майкла, отражавшие пламя костра, а следом вышел и он сам.

— Вы чего тут гундите? Спать ложитесь. Скоро в караул, а вы ещё глаз не сомкнули.

Майкл поднял бурдюк с водой, с усмешкой посмотрел на перепуганных Павла и Рейна, сделал пару глотков и спокойно пошёл дальше обходить лагерь.

— Во как напрягся, а говорил, не испугался, — тут же поддел Павел.

— А сам-то? Сам такой же. Тоже мне воин-охотник… Пф.

Рейн убрал руку с рукояти плети, демонстративно отвернулся от Павла и лёг спиной к костру.

Тишина понемногу окутала лагерь, оставив лишь потрескивание костра да редкие подёргивания Павла и Рейна, которые то и дело вздрагивали от каждого воя, доносившегося из глубины леса. Последним уснул Павел. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не чесаться, а руки сами собой всё время ощупывали свежие заплатки на одежде, проверяя, не разошлись ли швы.

— Эй… Просыпайся. И Оли разбуди.

Несколько часов спустя Майкл тихо потряс Павла за плечо. Тот сел, сонно зевая, долго не мог понять, что происходит, а потом, громко причмокивая, начал собирать мысли в кучу.

— Ну давай, чего разлёгся?

Павел поднялся и, шаркая ногами, медленно направился к Оливии, попутно разминая затёкшие ноги. Девушка крепко спала, прислонившись к телеге, а лунный свет мягко освещал её лицо.

Павел невольно остановился.

Перед глазами тут же всплыла совсем недавняя картина: Оливия стягивает с него рубаху и штаны, чтобы зашить одежду, Лука торопливо растирает травы в ступке, а Майкл командует, чтобы тот быстрее промывал раны. Если бы сейчас был день, наверняка стало бы видно, как Павел покраснел.

Он осторожно наклонился, собираясь тихонько разбудить девушку, но стоило ему согнуться, как бок пронзила резкая боль.

— Ай…

Оливия даже сквозь сон почувствовала, что рядом кто-то есть. Резко вскочив, она со всего маху ударилась лбом о лоб Павла.

— Ай!.. — Павел схватился за лоб. — Ты чего так резко подорвалась?

— А ты чего так близко подползаешь?

— Ш-ш-ш… Не орите, — сонно пробормотал Майкл, уже устраиваясь возле тлеющего костра. — Лука только заснул… И… дров… подкиньте… а то потухнет…

Не договорив, он перевернулся на другой бок и захрапел ещё до того, как Павел с Оливией успели решить, кто в какую сторону пойдёт.

Подойдя к телеге, они на всякий случай коснулись лба Сэма.

Жара не было.

Мальчик беспокойно ворочался и что-то неразборчиво бормотал во сне:

— Ам… ням… холодненькое… мороженое…

Они переглянулись, тихо усмехнулись, хоть и не поняли ни единого слова.

— Значит, жить будет, — шёпотом сказала Оливия.

Убедившись, что с ним всё в порядке, они молча разошлись по разным сторонам лагеря. Обсудить произошедшее хотелось обоим, но решение пришло само собой. Пока Сэм не очнулся, говорить об этом не имело смысла.

С самого утра в карауле остался один Рейн. При свете солнца лес уже не казался таким опасным, а хороший обзор вокруг позволял остальным поспать ещё немного. От скуки он несколько раз поупражнялся с плетью, после чего уселся на большой камень и достал из кармана кристаллы.

Мысль о том, что совсем скоро он станет богатым, грела душу. Он уже представлял, как все ровесники будут ему завидовать, а торговцы, которые ещё недавно над ним посмеивались, сами станут искать его расположения.

— Ещё обзавидуетесь… — довольно ухмыльнулся Рейн. — Заработаю лагеренцев. Все красавицы будут моими. А может, вообще целый склад куплю и зимой буду сдавать его под зерно. Вот тогда заживу…

Улыбка мгновенно исчезла с его лица.

Стоило ему сильнее сжать кристалл в ладони, как тот с тихим хрустом рассыпался прозрачным песком.

— Чего?..

Рейн тут же рухнул на колени и принялся лихорадочно разгребать песок руками, всё ещё не веря своим глазам. Ещё вчера в поселении Воронов он специально проверял оба кристалла — тогда они были совершенно целыми.

Не понимая, что происходит, он дрожащей рукой достал второй.

Крепко сжал.

Тот рассыпался точно так же.

— Да что это такое… Волчья мудрость… — пробормотал он, растирая между пальцами прозрачные крупинки. — Да наконечником из такого кристалла дерево насквозь прошить можно… А тут… в песок…

Мысли одна за другой путались в голове. Он прекрасно знал, что кристалл разрушается только после удара в кристальное сердце живой твари. Ничего другого он никогда не видел и даже не слышал о подобном.

— А-а-а! Кролики!

Громкий крик со стороны телеги мгновенно разбудил весь лагерь.

— Не милые… страшные… штопаные кролики!

Сэм резко сел, размахивая руками и ещё не до конца проснувшись. Он испуганно озирался по сторонам и продолжал что-то бессвязно бормотать.

Лагерь ожил в одно мгновение.

Через секунду напряжение сменилось облегчением.

— Очнулся! — первым выкрикнул Павел и, не раздумывая, подбежал к Сэму, крепко обняв его.

По лагерю один за другим прокатились смешки. После пережитого всем было достаточно лишь увидеть, что Сэм наконец пришёл в себя.

— Ты в порядке… Слава Удгалле.

Майкл подошёл к Сэму, крепко похлопал его по плечу. На лице появилась улыбка, но глаза предательски защипало. Он быстро отвернулся к лесу, будто высматривая что-то между деревьев, чтобы никто не заметил навернувшихся слёз.

— Ну, раз такое дело и все уже проснулись, тогда у нас есть время нормально позавтракать перед дорогой. Разведите огонь, а я пока освежую Пернатого Шиграню. Не пропадать же добру.

Окончательно придя в себя, Сэм сразу принялся осматривать Павла.

— Ты в порядке? Там же столько крови было… Раны вижу, укусы тоже… А чего ты весь красный? И в волдырях?

Сэм, словно любопытный щенок, вертел Павла во все стороны: то поднимал ему руку, то пытался рассмотреть ногу, то наклонялся слишком близко.

— Да хватит уже! Щекотно… — засмеялся Павел, осторожно отталкивая его. — Всё прошло. Даже чесаться перестало. Не знаю, помогла мазь Луки или это из-за неё я весь в волдырях, но чувствую себя отлично. Это ты лучше скажи, как сам? Голова не болит? Рука?

— Всё оки!

— Оки? — переспросил Павел.

— Ну… хорошо всё. После вчерашнего… бджих… бабах… Чувствую себя нормально. Только не понял, как это я так из руки…

Павел мгновенно схватил его за запястье.

— Тихо! Об этом никому. Потом поговорим.

— Так Оливия и Майкл и так всё знают. Чего нельзя при Луке и Рейне говорить?

— Нет. Потом. Дома. Пойдём лучше веток насобираем.

Странный разговор не остался незамеченным. Рейн краем уха внимательно прислушивался, но радость от того, что Сэм очнулся, быстро отошла для него на второй план. Мысли всё ещё крутились вокруг рассыпавшихся кристаллов.

«Бджих… бабах…» — мысленно повторил он.

Не тот ли это самый грохот, который вчера вспугнул птиц? Неужели именно после него кристаллы превратились в песок?

Вопросов становилось всё больше.

«Нужно будет всё разузнать… Главное, чтобы кристаллы в поселении не пострадали…»

— А сейчас нужно кое-что проверить…

Рейн вытащил нож и направился помогать Майклу свежевать Пернатых Шигрань. Несколько минут он старательно ковырялся в тушке, пока не получил крепкий подзатыльник.

— Ну что ты делаешь?! Мочевой пузырь распорол. Теперь тушку только выбросить. Мясо и вонять будет, и горчить. Кто тебе вообще нож доверил? Брысь отсюда. Лучше за костром последи.

Опустив голову и сделав вид, что смертельно обиделся, Рейн молча отошёл и снова уселся на тот самый камень, где сидел во время караула.

«Я так и думал…»

Он ещё раз перебрал в памяти увиденное.

«У Шиграни тоже нет кристалла… А такого не бывает. Это же зверь Удгаллы… Очень странно…»

— Эй, лентяй! Ты чего расселся? Иди помогай! Или тебя за просто так кормить? — окликнула его Оливия, ломая сухой хворост и что-то тихонько напевая себе под нос.

Рейн тут же вскочил. Сорвал у самого камня белый цветок с тонкими розовыми прожилками, похожий на ромашку, и, словно ничего не произошло, направился к девушке.

— Чего это расселся? Я вот тебе цветок искал. Ты ведь красивая, как он.

Не долго думая, он аккуратно вставил цветок Оливии в волосы.

— Эй! Руки убрал, — фыркнула девушка, поправляя выбившуюся прядь. — За цветок спасибо… Но твоими волчьими словами сыт не будешь. Так что хватит заговаривать зубы, помогай давай.

Рейн лишь усмехнулся и принялся собирать хворост, хотя мысли его по-прежнему крутились совсем не вокруг работы, а вокруг исчезнувших кристаллов.

В этот момент из леса с охапкой сухих веток вышел Павел вместе с Сэмом. Увидев, как Рейн вставил Оливии цветок в волосы, он невольно помрачнел.

— Вертехвост… — едва слышно буркнул Павел и с грохотом бросил ветки прямо возле них.

Оливия лишь фыркнула и принялась разжигать костёр. На первый взгляд хворост казался совершенно сухим, но внутри ещё оставался влажным после позавчерашнего ночного дождя. Несколько раз огонь вспыхивал и тут же гас, заставляя всех по очереди наклоняться к костру и дуть изо всех сил. Когда пламя наконец ухватилось за самые тонкие ветки, лагерь накрыло густым едким дымом. Все дружно замахали руками кто миской, кто плащом, кто просто ладонями, пытаясь прогнать его в сторону леса.

— Ну вот… теперь хоть не только меня слезами пробрало, — проворчал Майкл, вытирая заслезившиеся глаза.

Спустя несколько минут над костром уже булькала похлёбка. После вчерашнего дня ели все с большим аппетитом. Только Павел без особого желания ковырял ложкой еду, задумчиво глядя куда-то перед собой, будто мыслями находился совсем в другом месте.

— Эй, ты чего не ешь? Тебе силы набирать надо. Раны сами не заживут. Или мне тебя опять по дороге спасать? — Оливия обеспокоенно подвинулась ближе. Как назло, именно с её стороны всё ещё торчал подаренный Рейном цветок.

— Отстань… Аппетита нет.

Павел поставил миску на землю и отвернулся.

— Ешь давай. А то я тебя сама кормить начну. Да так, что жевать не будешь успевать.

Павел моментально покраснел, молча развернулся обратно, взял миску и принялся есть.

— Нет… спасибо… откажусь, — жевав буркнул он, хотя больше всего на свете ему хотелось согласиться.

Быстро позавтракав, группа снова отправилась в путь.

Примерно через один Крик узкая лесная дорога неожиданно сменилась широкой каменной полосой. За невысоким утёсом поблёскивала огромная река.

— Трасса… Это же трасса! Я вроде такую в детстве видел… А где машины?

Сэм уверенно подбежал к проржавевшему металлическому ограждению.

— Какая ещё «трасса»? — Майкл сразу насторожился. — Сэм, ты меня сегодня пугаешь. Что ни слово, то новое. Ты себя точно хорошо чувствуешь?

— Или всё… уки?

— Не «уки», а «оки», — рассмеялся Сэм. — Да отлично я себя чувствую! После сна я будто начал вспоминать какие-то вещи… И говорить стало легче. А ещё я соскучился по Кэтрин… По Саре… И…

Он вдруг схватился за голову.

— Не могу вспомнить…

Майкл давно замечал, что с каждым днём Сэм всё больше походил на обычного подростка. Речь становилась увереннее, воспоминаний появлялось всё больше. Но происходило это слишком быстро. После ран и потери памяти люди месяцами приходили в себя, а Сэм будто выздоравливал с каждым часом.

— Не думай сейчас об этом. Скоро увидимся. Мы уже почти на полпути к Волкам.

— Ну, твои чудные слова я уже запоминаю. Машина — это железная колесница. А «уки»…

— Не «уки», Майкл, а «оки», — рассмеялась Оливия. — Это вроде «хорошо». А трасса тогда что?

— Каменная ровная дорога. Такая, как эта. Для колесниц.

— Ну, на неё ты ещё насмотришься. А вот каменную пещеру ещё не видел. Ладно, пошли. Скоро будет спуск к реке. Нужно воды набрать и лошадь напоить.

— И чего вы встали, будто первый раз здесь? — спросил Майкл.

За проржавевшим металлическим ограждением ранние лучи солнца отражались в голубой глади реки. Вид отсюда действительно захватывал дух, и каждому хотелось задержаться хотя бы ещё на несколько мгновений.

Напоив коня у реки и немного передохнув, группа продолжила путь. Ещё через несколько часов каменная дорога или как ее назвал Сэм шоссе, вывела их к огромной каменной пещере, прорубленной прямо сквозь гору. Идеально ровные стены и высокий свод захватывали дух. Казалось невозможным поверить, что такое можно было когда-то сделать человеческими руками.

— Ну стойте… Дайте хоть дух перевести. Я уже устал этого сорванца оттаскивать от каждой железной колесницы.

Майкл тяжело выдохнул, сел на капот ржавого автомобиля и вытер со лба пот. Всё это время он не спускал глаз с Сэма, энергии у которого, казалось, становилось только больше.

— Ау-у-у!

— Ау! Ау! Ау!

— Ау-у-у!

Сэм носился возле входа в тоннель, кричал в темноту и с восторгом ждал, пока эхо вернётся обратно.

— Лука, а я уж думал, что никто тебя не переговорит, — засмеялся Павел. — Но нет… Похоже, Сэм с этим прекрасно справляется.

— Эй! Это нечестно! — возмутился Лука. — Я хоть по делу разговариваю.

— А он по тоннелю! — не удержалась Оливия, после чего рассмеялись уже все.

Только Рейн веселья не разделял.

— Хватит вам балаган устраивать, — недовольно проворчал Рейн. — Мы не дети. Если мои соплеменники ещё не услышали Сэма, то скоро точно услышат. Не хочу потом позориться. Давайте возьмём факелы — их обычно оставляют у входа — и пойдём. Дел у меня ещё полно.

Целый час они шли по длинному тёмному тоннелю. Каждый шаг гулким эхом отражался от каменных стен, а ветер, пролетая через небольшие квадратные отверстия под самым сводом, завывал так, словно где-то в темноте скрывалось огромное невиданное существо. Даже Майкл невольно несколько раз оглянулся, а Сэм вскоре перестал кричать в эхо и теперь шёл молча, прислушиваясь к странным звукам.

Наконец впереди показался дневной свет. Путники уже решили, что тоннель заканчивается, но, подойдя ближе, увидели лишь огромный проём в его боковой стене — настоящее скальное окно, выходившее на обрыв. За ним далеко внизу блестело всё то же озеро, окружённое отвесными скалами, а холодный ветер свободно врывался внутрь и разгонял застоявшийся под сводами воздух.

Вскоре группа снова двинулась в путь. Тоннель опять поглотил их, но теперь темнота продлилась недолго. Спустя некоторое время впереди показался уже настоящий выход.

За ним путников встретила высокая каменная стена поселения Волков. Единственные массивные ворота охраняли несколько вооружённых стражников.

— О, Рейн! А мы-то думали, кто там всю дорогу воет из темноты, — рассмеялся один из них.

— Что-то быстро вернулся. Эх, достанется же тебе от Миры. Она уже знает, что будут гости, так что можешь сразу идти докладывать. Скажешь, это ты их привёл.

Стражники открыли ворота и проводили гостей к коновязи.

Оливия, Павел и Лука впервые оказались здесь. Они с любопытством осматривались по сторонам, но вместо ожидаемого поселения увидели лишь широкую дорогу, поля, несколько хозяйственных построек да большой вход в пещеру.

— Майкл… — первым не выдержал Павел. — А где само поселение?

— Да… тут же ничего нет, — удивилась Оливия.

Рейн только усмехнулся.

— Сейчас увидите.

Он первым вошёл в пещеру.

Сделав всего несколько шагов, остальные будто вросли в землю.

Пещера, казавшаяся снаружи обычным тёмным проходом, внутри оказалась огромной. Настолько огромной, что её противоположный конец терялся в полумраке. Высоко над головой в своде зияло гигантское отверстие, через которое солнечный свет широким столбом падал прямо в центр подземного озера.

На небольшом острове посреди воды росло огромное древнее дерево. Его могучие корни уходили прямо в камень, а густая крона почти касалась лучей солнца. Свет отражался в прозрачной воде, разбивался на тысячи дрожащих бликов и живыми волнами скользил по стенам пещеры, освещая весь город.

Вокруг озера кольцами поднимались несколько ярусов поселения. Нижний был самым шумным: широкая площадь, десятки торговых лавок, мастерские, запах свежего хлеба, дыма и горячего металла смешивались в единый гул большого рынка. Выше, прямо в скале, располагались жилые дома, соединённые деревянными мостиками, лестницами и балконами. Ещё выше, почти под самым сводом пещеры, виднелись массивные каменные склады и закрытая литейная, где Волки хранили свой главный секрет — искусство изготовления стеклянных Лагеренцев.

Даже шум города здесь звучал необычно. Голоса людей, лай собак, звон молотов и плеск воды сливались в единое эхо, которое медленно катилось по всему подземному залу.

— Ну что, — довольно улыбнулся Рейн, наблюдая за лицами гостей. — Теперь понимаете, почему мы не любим рассказывать чужакам, где живём?

Даже Павел не сразу нашёл что ответить.

— Так… не разбредайтесь, а то потеряетесь, — первым нарушил тишину Майкл. — Я пойду к Мире поговорю насчёт зерна, а вы пока походите по рынку. Выберите что-нибудь себе… и Кэтрин. Я обещал привезти ей сувениры. Только до темноты здесь задерживаться не хочу. Зная здешние цены, с нас за одну ночь три шкуры сдерут.

Оливия, Павел, Лука и Сэм направились в сторону рынка, а Рейн вместе с Майклом пошли к дому главы поселения.

Стоило Рейну переступить порог, как что-то тяжёлое со свистом пролетело у него перед носом и с громким треском разбилось о стену.

— Какого блохастого ты здесь делаешь?!

Голос Миры эхом разнёсся по всему дому.

— Ты и твои родители буквально на коленях меня умоляли отправить тебя с торговцами! Ты чуть ли не скулил, лишь бы я дала разрешение. Не поверю, что они уже вернулись. Только не говори, что тебе надоело и ты сбежал обратно! Ох, Рейн… Не доводи меня. Я и так из-за тебя едва не рассорилась с одной из самых влиятельных семей поселения!

С каждым словом её обычно спокойное лицо всё сильнее хмурилось. Морщины на лбу стали глубже, а на висках проступили жилы. Казалось, ещё немного — и она действительно потеряет самообладание.

Рейн сразу бросился к ней.

— Ба… тебе нельзя так волноваться.

Он аккуратно подхватил женщину под руку и помог ей сесть на стул.

— Я тут совсем по другой причине. С торговцами всё хорошо.

— Какая я тебе «ба»? — сердито фыркнула Мира, переводя дыхание. — То, что я мать дяди твоей матери, ещё не делает меня твоей бабушкой. И уж точно не даёт тебе права так меня называть.

— Оставь. Всё… Я уже спокойна.

Мира глубоко вдохнула, отпила воды и наконец немного успокоилась.

— Так что всё-таки случилось? Не поверю, что столько шума только из-за Рейна, — Майкл с любопытством сел рядом.

— Не мне тебе объяснять, Ворон. Ты и сам понимаешь, что после того, что произошло с Зелёной Травой, всполошились все. Торговцы теперь с опаской выходят за стены, а некоторые и вовсе откладывают дальние походы.

Мира ненадолго замолчала, словно решая, стоит ли говорить дальше.

— Но это ещё не всё. Уже почти месяц по нашим землям бродят какие-то странствующие. Все в чёрных одеждах. Говорят не по-нашему. Из того, что удалось понять по их рисункам и жестам, они ищут… Детей Удгаллы.

Майкл невольно громко сглотнул.

— Детей Удгаллы?..

— Именно. Никто не знает, кто они такие и чего на самом деле хотят. Но после того, что произошло с Зелёной Травой, люди боятся самого худшего. А если эти странники как-то связаны с Костями? Если всё это — части одного и того же?

Она тяжело вздохнула и подошла к открытому балкону. Внизу шумел рынок, дети бегали между лавками, торговцы спорили о цене зерна. Со стороны казалось, что жизнь идёт своим чередом.

— То, что поселение выглядит спокойным, ещё ничего не значит, — тихо сказала Мира, не оборачиваясь. — Люди просто стараются не показывать свой страх. А Скальные Чернолицые, которые уже много лет живут среди нас и давно стали своими, вообще почти перестали выходить из домов.

Она крепче сжала перила.

— Боюсь, Майкл… если всё это действительно связано, то охота на Детей Удгаллы может начаться снова. А вместе с ней снова придут хаос, недоверие и голод. И тогда уже неважно будет, кто прав, а кто виноват. Пострадают все.

Конец главы