«Ритуал крови»

Глава 7 – «Ритуал крови»

Альберт даже не успел понять, что произошло. Мир поплыл, в глазах потемнело, и тело рухнуло.

Двое не стали разбираться. Перехватили поводья и потащили повозку вместе с лошадью в сторону поселения Костей.

Ближе к лагерю, спустя несколько часов, Альберт начал приходить в себя. Один из всадников уже занёс копьё, чтобы снова оглушить пленника, но второй остановил коротким жестом. Стренд не любил ждать, а без сознания должник говорить не сможет.

Удара не последовало.

Альберту лишь дали понять — молчи. Иначе снесут голову.

Поселение Костей выглядело мрачно. Частично заваленный забор из брёвен, перекошенные деревянные дома, некоторые — на грубых опорах. Всё неровное, нагромождённое, будто построенное поверх старого мира.

Город был небольшим, но многослойным.

Внизу — грязь, ямы, клетки.

Пойманные люди работали молча. Кхемары висели в клетках или дрались насмерть в углублениях, вырытых в земле.

Крики, рычание, стук.

Жизнь здесь почти ничего не стоила.

Альберт сидел в повозке, потирая голову и без особого интереса осматриваясь.

Всё вокруг было знакомо.

— Слезай, червь, — бросил один из «белых». — И девку с собой забери. Вождь будет говорить.

Альберт молча спрыгнул, вытащил из-под одежды маленькую Вейну и засунул обратно в мешок.

Потянулся к девочке, но та уже проснулась. Осмотрелась, потянулась.

Во взгляде читалось недоумение.

Но не страх.

Девочка сама поднялась и пошла следом.

У большого здания распахнулись врата. Альберта и девочку втолкнули внутрь и повели по длинному коридору. На стенах местами висели ободранные знамёна с изображением дерева — старые, потемневшие, почти стёртые.

Коридор тянулся узкий и давящий.

В конце открылся зал.

В кресле, развалившись как хозяин всего мира, сидел Стренд. В руке — кубок с вином. Приказы раздавались лениво, даже без попытки подняться.

— Ох… Альберт… дорогой друг… — протянул Стренд, не сразу взглянув на гостя. — Всегда рад возвращению должников. Чего так долго не заходил?

В голосе сквозил сарказм.

Взгляд скользнул к девочке.

Улыбка стала тоньше.

— А это кто у нас? Новый гость? Ты же знаешь, я баб не жалую… а это ещё и мелкая… костлявая…

— Зачем привёл?

Улыбка исчезла.

Альберта и девочку грубо поставили на колени перед креслом. Стренд сделал неторопливый глоток.

— Ну? Долг принёс?

Альберт на коленях пополз вперёд.

— Да… я уже ехал к вам, чтобы отдать долг. По пути встретил ваших воинов. Пытался объяснить, куда направляюсь, но слушать никто не стал… просто вырубили и привезли сами…

Стренд рассмеялся.

— Ахаха… Похоже, тебя так давно не было, что уже не узнают. А знаешь, что это значит? Теперь должен в два раза больше.

Альберта резко схватили за руки и потащили назад. Тот начал брыкаться.

— У меня есть!.. Есть чем вернуть долг, даже больше! — заорал он.

Стренд махнул рукой.

— Ну говори. Обманешь — зубами снова расплатишься.

Стража остановилась.

— У неё… в мешке была Вейна. Маленькая. И эта девочка…

Стренд уже начал поднимать руку.

— Она умеет приказывать Вейнам! Я сам видел, как приказала — и те ушли!

Стренд хмыкнул.

— Замечательно. У меня каждый десятый так может после сердца Кхемары. Но что даст эта? Боец никакой. Ты ее не кормишь ??

— Я нашёл её в коконе, в руинах! — поспешно добавил Альберт.

— Мало. Этого мало. Выбирай — руку или ногу. Знаешь, чего я не понимаю? Когда пришёл в ваше поселение, вы подыхали. Я помог вам. И что получил взамен? Или решил повторить за Сарой?

Резкий взмах рукой.

— В клетку его к голодным Кхемарам. Посмотрим, спасёт ли эта… узнаем, его ли сегодня день. А зверька — на кухню.

Мешок с Вейной вырвали у девочки и бросили к ногам Стренда. Тот ударился о пол и пронзительно запищал.

Глаза девочки вспыхнули зелёным. Кхемары в клетках завыли, воздух в зале стал тяжёлым.

— Ей больно! — крикнула Диана и взмахнула руками.

Жёлтая волна прошла по залу тонким серпом. Удар был один, но хватило и этого — верх кубка в руке Стренда срезало ровно и чисто.

В зале воцарилась тишина.

Каждый пытался понять, что произошло.

Стражи первыми рванули к девочке, схватили за волосы, готовясь перерубить шею.

— Стоять! — рявкнул Стренд. — Тупорылые… Отпустили её!

С явным интересом вождь подошёл ближе.

— Вот это подарочек… Червячок, не ожидал от тебя такого.

Девочка сидела на полу почти без сознания. В голове всплывали обрывки образов, не складывающиеся в единое целое. Ни места, ни происходящего она не понимала.

Стренд, не отрывая взгляда, продолжил:

— Этого с лихвой хватит, чтобы закрыть долг. Но ты мне соврал, Альберт. Про такую силу не сказал. А это уже опасно.

Альберт молчал, боясь вдохнуть громче.

Стренд наклонился и ткнул в девочку пальцем — реакции не последовало.

— Эй… червячок…

Затем выпрямился, поднял мешок с Вейной, достал зверька, схватил за задние лапы и поднёс к лицу девочки.

— Ну что скажешь? Назовёшь своё имя? Или будем играть дальше?

Вейна пискнула, извиваясь.

В голове мелькнуло воспоминание: кто-то читает книгу, картинки, голос… и два слова, оставшиеся особенно отчётливо — «магия»… и имя — Дианна.

Стренд прищурился.

— Не люблю, когда меня игнорируют.

Рука уже поднялась для удара, но вместо этого пальцы сильнее сжали зверька.

— Я же сказала… отпусти её… ей больно…

Голос прозвучал слабее, но воздух снова начал тяжелеть.

Стренд улыбнулся.

— Скажи, как ты это делаешь — и отпущу.

Девочка подняла голову. Зелёные глаза смотрели прямо, без страха.

— Это магия. И я не червячок. Я Дианна.

— Магия… — тихо повторил Стренд. — Что-то новенькое. И, похоже, очень полезное.

Вейну швырнули обратно к девочке. Стренд прошёл к столу, взял новый кубок, налил вина и снова сел в кресло.

— Альберт, твой долг уплачен. Но за ложь остаёшься при ней. Будешь присматривать. Научишь служить — будешь свободен.

Глоток вина.

— Свободны.

Диану и Альберта отвели к ветхой хижине на краю лагеря. Полуразваленная, с перекошенными стенами и щелями между досками, хижина едва держалась и явно требовала ремонта, но крыша была цела — не протекала.

— Вот вам жильё, — грубо бросил страж. — Крыша есть — значит, жить можно.

Уже уходя, добавил:

— Телегу с лошадью сам найдёшь.

Обычные условия для этого места.

Диана вела себя как обычный ребёнок, потерявший память. Смотрела на всё широко раскрытыми глазами, повторяла слова, иногда движения, будто пыталась заново собрать мир вокруг себя.

Вейну тоже оставили. Маленькую, рыжую, юркую. Ей дали имя — Рыжуля. Сначала зверёк не отходил от Дианы ни на шаг, прятался за ней, шипел на всех подряд.

Именно Рыжуля оставалась рядом, когда Альберт на несколько дней уезжал за материалами для починки дома.

В эти дни Диану никто не трогал. Люди переговаривались шёпотом, вспоминая старые сказания — о первых людях, которых наказал Удгалла, лишив памяти и оставив бродить среди живых как тени прошлого.

Её обходили стороной не только потому, что она была чужой. Здесь вообще никому не доверяли. Но страх перед Стрендом был сильнее — лишний взгляд, лишнее слово могли стоить дорого. Проще было не замечать.

Со временем Диана начала выходить в лес с Рыжулей — так велел Стренд. Вождь хотел видеть результат.

Охота давалась тяжело. Диане это не нравилось. Каждый раз, когда Рыжуля рвалась вперёд, а зверь пытался вырваться, внутри всё сжималось. Но выбора не было — в лагере Костей не спрашивали, чего ты хочешь.

Альберт держался рядом, наблюдал, запоминал. Со временем всё больше привыкал к Диане, и присмотр переставал быть просто приказом. Да и поведение стало у него более привычным и нормальным.

Так прошёл год.

В один из вечеров, вернувшись с охоты, они занялись готовкой. В хижине было тихо — только потрескивал огонь и тянуло дымом от очага. Диана возилась у котелка, помешивая еду, иногда морщась от жара. Рыжуля, как обычно, крутилась рядом — то у двери, то под столом, то устраивалась у камина, лениво вытягиваясь, но уши постоянно двигались, ловя каждый звук.

— Мне опять снилось… — тихо сказала Диана, не оборачиваясь. — Мальчик. Мы с ним играем… он смеётся.

Альберт поднял на неё взгляд.

— И что ещё?

— Повозки… странные. Не как у нас. Железные. Сами едут.

Альберт долго молчал, затем тяжело выдохнул.

— Думаю, ты уже достаточно взрослая, чтобы понять… Скорее всего, ты не помнишь. Я нашёл тебя в руинах. Под завалами. Ты была… в коконе.

Диана на мгновение замерла, но тут же отвела взгляд, будто не до конца поняла услышанное.

— А в лесу сегодня зверьки были, — сказала она уже другим тоном. — Маленькие, с длинными ушами. И птицы… так странно пели.

Альберт понял. Она не хочет продолжать.

Он не стал настаивать.

Разговор сменился — тихий, бытовой. Как будто ничего и не было.

Еда была почти готова.

Диана сняла котелок с огня и поставила на стол.

— Рыжуля! — позвала спокойно.

Тишина.

Диана чуть улыбнулась:

— Наверное, опять где-то шастает.

Они начали есть. Сначала молча, потом обменялись парой фраз — всё как обычно.

Но через несколько минут Диана замерла.

Что-то было не так.

— Рыжуля… — теперь уже внимательнее.

Ответа не было.

Альберт тоже насторожился. Рыжуля так себя не вела.

Снаружи доносился обычный шум лагеря — голоса, смех, ругань. Ничего необычного.

Но Рыжуля всегда приходила на зов.

Диана медленно встала.

— Я посмотрю.

Она вышла из хижины, огляделась и только сейчас почувствовала — тревога была не снаружи, она была внутри. Со стороны ям, где местные обычно собирались смотреть бои Кхемар, доносился шум. Смех, крики, глухие удары. Там снова что-то происходило.

Диана пошла на звук и вскоре увидела толпу у края ямы. Внизу, в замкнутом пространстве, уже шёл бой. С одной стороны — Рыжуля, с другой — голодная Кхемара. Звери сцепились сразу, зубы рвали плоть, тела бились о землю, и каждый новый укус вызывал одобрительный гул сверху. Рыжуля уступала в силе, но была сыта и двигалась иначе — не лезла напролом, отскакивала, выматывала, выжидая момент. Кхемара рвалась слепо и яростно, и в какой-то момент ошиблась — Рыжуля резко ушла в сторону и вцепилась ей в горло. Короткий рывок — тело Кхемары обмякло.

Толпа взорвалась криками. Несколько человек спрыгнули вниз, разорвали тушу и вытащили сердце — тёмный кристалл, который тут же разломили и с хрустом проглотили сырым. Один из молодых воинов, смеясь, поднялся к клетке.

— Ну посмотрим, избран ли я… Давай сюда, Рыжуля…

Он открыл решётку и протянул руки, будто подзывая собаку. Рыжуля, тяжело дыша и хромая, медленно пошла к выходу.

— Вот так… умничка… теперь ты моя…

Зверёк подчинялся до самого края. А потом резко рванул. Вцепился ему в руку, крик прорезал шум толпы. Парень пытался стряхнуть Вейну, бил, дёргал, но та не отпускала.

— Рыжуля!

Диана сорвалась с места. Когда подбежала, зверёк уже ослаб и отлетел в сторону, рухнув на землю. Парень, задыхаясь от боли, занёс ногу, чтобы добить.

— Не тронь! — выкрикнула Диана.

Она упала рядом с Рыжулей, прижала к себе и коснулась ран. Свет мягко вспыхнул в ладонях, тёплый, жёлтый, окутывая тело. Кровь остановилась, раны начали стягиваться. Шум вокруг стих, люди начали отступать, переглядываться. У ямы осталось всего несколько зевак.

Парень сел на землю, держась за руку, не понимая, что происходит. Диана аккуратно опустила Рыжулю, встала и подошла к нему. Взгляд на секунду стал жёстким — рука почти поднялась, но Диана замерла, вспомнив слова Альберта. Эти люди не были такими изначально.

— Дай руку, — спокойно сказала она и показала жестом.

Парень колебался, но протянул. Диана коснулась — свет вспыхнул снова, слабее, тяжело. Рана начала затягиваться. Она напряглась, довела до конца и отступила. Голова закружилась, тело стало тяжёлым.

— Больше… не делай так…

Диана попыталась уйти, но силы окончательно покинули её, и она рухнула на землю. Рыжуля, уже пришедшая в себя, подбежала первой — заскулила, облизала лицо, попыталась тянуть. Через мгновение появился Альберт. Быстро понял, что произошло, поднял Диану на руки и молча понёс обратно. Толпа больше не кричала — теперь на неё просто смотрели.

Альберт отнёс Диану в хижину, уложил на кровать и накрыл, чтобы та пришла в себя. Рыжуля устроилась рядом, не отходя ни на шаг, тихо рыча на любой звук снаружи.

Ночь сменилась утром. Диана проснулась так, будто ничего не произошло — только лёгкая слабость напоминала о вчерашнем. Вышла наружу, и у входа их уже ждали посланники.

— Стренд хочет вас видеть, — коротко сказал один из них. — Сейчас.

Диана переглянулась с Альбертом. Рыжуля, не дожидаясь, уже шла рядом.

Их провели в зал.

— Ну проходите, садитесь! — с наигранной радостью выкрикнул Стренд, указывая на стол, уставленный фруктами. — Я уж думал, самим к вам идти придётся. Угощайтесь, это для вас.

Стренд сорвал гроздь винограда и начал есть, внимательно наблюдая за их реакцией.

— Я ждал, пока Диана придёт в себя, — спокойно ответил Альберт. — После вчерашнего она потеряла сознание.

— Хм… после вчерашнего? — Стренд приподнял бровь, делая вид, что ничего не знает. — И что же такого произошло?

Альберт на секунду замялся.

— Вейну… украли. Бросили в яму. Когда мы нашли её, она была при смерти. Диана… вылечила её. Я не понимаю как. Это… чудо Удгаллы.

— Чудо, говоришь… — Стренд усмехнулся. — Ешьте, ешьте. Если девочка падает в обморок — ей нужно набираться сил!

Он откинулся в кресле, продолжая наблюдать.

— А как там с управлением Вейны? Получается?

— Да… но… — Альберт запнулся. — Больше такого… не было.

— Магии? — тихо уточнил Стренд.

— Нет, — быстро ответил Альберт.

Диана молча ела виноград, иногда бросая ягоды Рыжуле. Та ловила их прямо на лету.

Стренд улыбнулся, но взгляд оставался холодным.

— Ну и хорошо. Значит, не всё так просто. — Он провёл рукой по бороде. — Знахарка, которая лечит без трав… быстро и без лишнего шума… нам пригодится.

Стренд на секунду задумался.

— С охотой хватит. За год толку немного. Пусть делает то, что у неё получается лучше.

Он поднялся.

— Всё. У меня дела. Забирайте еду и идите.

Они вышли.

Стренд остался один и уже без улыбки уставился в одну точку. Не сомневался — это можно использовать. И нужно.

С этого дня всё изменилось.

Сначала люди приходили осторожно. Ночью, по одному. Скрываясь, оглядываясь, почти шёпотом прося помощи. Потом — днём, но всё так же стараясь не привлекать внимания. Страх ещё держал их.

Но со временем страх начал уходить.

За три года Диана выросла. Уже не девочка — молодая девушка. Её силы тоже изменились. Если раньше она могла помочь одному-двум, то теперь принимала десятки. Уставала, слабела, но не отказывала.

Люди начали приносить еду, травы, шкуры. Кто-то благодарил открыто, кто-то — шёпотом. Некоторые уже не скрывали, что верят в неё.

И это меняло лагерь.

Кхемары подчинялись легче. Люди становились сильнее… и жёстче. Взгляды менялись. Поведение тоже.

Стренд метался по залу, шаги гулко отдавались от каменных стен. Руки дрожали от напряжения. Он схватил со стола кубок и с силой швырнул в стену — тот разлетелся, расплескав вино тёмными пятнами по камню.

— Слишком много… — прошипел Стренд себе под нос. — Слишком быстро…

Он остановился, опёрся руками о стол, тяжело дыша. Перед глазами всплывали лица — люди, которые уже не смотрели так, как раньше. В их взглядах появилось что-то другое. Не страх. Не подчинение.

Ожидание.

Стренд выпрямился и смахнул со стола всё, что под руку попалось. Посуда с грохотом полетела на пол.

— Я их вытащил! — почти крикнул он в пустоту. — Я дал им силу! Я дал им смысл!

Тишина в ответ только усиливала раздражение.

Он начал ходить кругами, быстрее, нервнее.

— А теперь… девчонка… — Стренд усмехнулся криво. — За четыре года выросла под носом… и уже «чудо»…

Он поднял взгляд на стену, где ещё стекало вино.

— Убить?..

Стренд покачал головой.

— Нет… нет… глупо…

Он остановился, медленно вдохнул.

— Слишком полезная.

Стренд наклонился, поднял с пола осколок кубка — тот самый, что уцелел почти целым, только с трещиной по краю. Провёл пальцем по сколу, задумался.

Кровь.

Капля выступила на коже.

Он замер.

Взгляд изменился.

Мысль пришла резко. Чисто. Как удар.

— Кровь… — тихо сказал Стренд.

Он посмотрел на свою ладонь, потом на зал.

— Если они верят в неё… значит, она должна быть моей.

Улыбка медленно растянулась по лицу.

— Не просто рядом… не просто под контролем…

Стренд сжал осколок сильнее.

— Моей.

Он уже не ходил — стоял спокойно.

— Ритуал… — прошептал Стренд. — Связать. Привязать. Сделать частью…

Он тихо рассмеялся.

— Тогда пусть верят… Но верить будут в меня.

Стренд бросил осколок обратно на пол.

— Подготовить всё, — сказал уже громче, будто кто-то его слышал. — Собрать людей.

— Пора показать им… кому они принадлежат.

Уже с утра по лагерю разошёлся слух — вечером будет ритуал крови. Говорили, что Стренд возьмёт Диану в семью. Для многих это звучало как честь. Для Альберта — как приговор. Он пытался не показывать тревоги, успокаивал Диану, говорил, что это всего лишь капля крови в бокале, ничего больше, и что, как и раньше, будет рядом.

К вечеру всё поселение собралось у большого костра. Вино лилось рекой, люди кричали, смеялись, танцевали, разогревая себя перед чем-то важным. Когда Стренд вышел вперёд, шум постепенно стих.

— Я всю жизнь мечтал о такой дочери! — громко начал он, раскинув руки. — И лучше мне не найти!

Он сделал паузу, оглядывая толпу.

— Она, как и я, делает это поселение сильнее. Помогает ему выживать. И пусть молода — станет моей правой рукой. Достойная наследница.

Голоса стихли окончательно.

— Так обменяемся же кровью… и опустошим чашу до дна!

Стренд достал нож, сделал надрез на ладони и подставил железный бокал. Кровь медленно наполнила его. Нож протянул Диане.

Она замерла лишь на секунду. Под давящим взглядом Стренда сделала то же самое.

Их кровь слили в большую чашу.

Стренд первым сделал глоток. Потом заставил сделать Диану.

— Теперь она моя дочь, — сказал он тихо, но так, чтобы услышали все. — А вы — моя семья. Пейте.

В чашу долили вина, и приближённые начали по очереди прикладываться к ней.

С каждым глотком, сделанным другими, Диане становилось хуже. Сначала — слабость. Потом — тяжесть в теле. Мир начал плыть.

Где-то в глубине, в темноте, вспыхнули строки.

Перегрузка…

Сеть перегружена…

Анализ…

Обнаружены неизвестные субъекты…

Оптимизация… невозможна…

Отключение внешних процессов…

Защита главного субъекта…

Свет становился ярче, а тело переставало слушаться.

Вокруг всё замедлилось.

Диана увидела, как к ней бежит Альберт. Как Рыжуля рвётся следом, визжит, не понимая, что происходит. Но звуки уже не доходили.

Глаза сами закрылись.

И в этом свете она увидела его.

Мальчика.

Он стоял перед ней… тоже внутри кокона. Диана не знала, кто он. Но чувствовала — родной. Тёплый. Близкий.

В тот же момент волна силы разошлась от неё.

Людей отбросило, огонь качнулся, поднялась пыль. Всё вокруг на мгновение исчезло в густой дымке.

Когда она рассеялась, лагерь замер.

Перед ними стоял кокон.

Большой. Плотный. Живой.

Внутри — Диана.

Альберт подбежал первым. Прижал ладонь к поверхности.

Тёплый. Живой.

Почувствовал биение сердца. Диана была внутри. И была жива.

Люди начали опускаться на колени. Кто-то шептал, кто-то плакал, кто-то просто смотрел, не в силах отвести взгляд. Из глубины толпы кто-то выронил:

— Это знак Удгаллы…

Слова подхватили другие. Сначала тихо, потом громче.

Стренду только и оставалось смотреть, как волна веры захлёстывает лагерь.

— Удгалла дал нам знак! — прокричал он, перекрывая гул. — Значит, мы на правильном пути! Нам нужно возвести место для поклонения!

Толпа взревела, принимая его слова как истину. До самого утра лагерь пил и гулял, словно забыв обо всём, что произошло.

На следующий день, после короткого отдыха, Стренду предложили место для храма — пещеру в лесу, скрытую между скалами. Когда-то здесь находилось святилище поселения Густого Леса.

Её расчистили за считанные дни. Камень отбивали, выносили землю, укрепляли вход, ставили опоры. Работали без остановки, будто сами не чувствовали усталости.

Кокон перенесли туда осторожно, как святыню. Установили в глубине, где единственный луч света пробивался сквозь трещину в скале и падал прямо на него, разливаясь по стенам мягкой оранжевой волной.

Сам кокон будто отвечал на этот свет — светился изнутри, тёпло и ровно, словно дышал.

Люди приходили смотреть. Сначала издалека. Потом ближе.

Именно тогда Стренд начал замечать изменения.

Те, кто пил из чаши в ночь ритуала, стали другими. Сильнее. Выносливее. Движения стали увереннее, взгляды — спокойнее. Они меньше спорили, быстрее выполняли приказы, будто внутри что-то выровнялось.

Стренд наблюдал. Долго. Молча.

И понял.

Кровь — это не просто символ.

Это связь.

Мысль зацепилась, разрослась очень быстро.

Жертвоприношения начались почти сразу.

К пещере стали приносить сердца зверей — свежие, ещё тёплые. Их складывали у самого кокона на ступенях, как дары. Стренд сам сделал первый надрез на поверхности кокона. Из него выступила густая, светящаяся жидкость.

Он приказал собирать её в чаши.

Пить — только избранным.

Эффект был быстрым. Мелкие раны затягивались прямо на глазах. Усталость уходила. Люди чувствовали прилив сил.

Но длилось это недолго.

И это устраивало Стренда.

Люди начинали возвращаться.

Снова и снова. Просить. Приносить. Верить.

Некоторые сердца исчезали рассыпаясь а надрезы на коконе затягивались.

Слухи поползли за пределы лагеря. Сначала как шёпот, потом как истории — о девочке в коконе, которая даёт силу лагерю Костей. Легенда начала жить своей жизнью.

В одну из ночей в лесу стало неспокойно. Стража у входа в пещеру заметила чужаков не сразу. Тени двигались быстро, почти бесшумно. Чёрные одежды плотно облегали тела — странные, гладкие, без меха, не похожие ни на что в лагере. Чужаки не кричали, не переговаривались, действовали слаженно.

Первый удар был точным — один из стражей рухнул, даже не успев вскрикнуть. Второй дёрнулся, чтобы поднять тревогу, но стрела уже вошла в шею, оборвав звук.

Они шли к кокону. Целенаправленно. Будто знали дорогу.

Почти у самой цели тревога всё же вспыхнула — Рыжуля первой почуяла чужих, зашипела и метнулась к стражам, поднимая шум. Но первыми в пещеру ворвались не воины, а те, кто приходил молиться. Без оружия, в порыве слепой веры, люди бросились на незнакомцев, хватая руками, сбивая с ног, не давая двигаться.

Когда подоспел Стренд с воинами, схватка уже захлёбывалась.

— Прекратить! — рявкнул он. — Этого оставить живым.

Последнего прижали к земле. Пленник тяжело дышал, но не сопротивлялся, глядя куда-то сквозь всех.

— Не убивать. Узнать, кто их послал, — прорычал Стренд.

На мгновение всё замерло. В руке пленника мелькнуло что-то металлическое.

Глухой хлопок.

Звук был короткий, резкий — у всех заложило уши. Тело чужака обмякло.

Стренд застыл на секунду, потом лицо перекосило от злости.

— Найти остальных! Прочесать лес!

Но было уже поздно. Лес молчал.

Он подошёл к телу, присел, провёл рукой по одежде. Материал был тонкий, прочный, гладкий, совсем не такой, как шкуры или ткань, к которым они привыкли.

Не их. Не из лагеря.

Стренд выпрямился. В глазах появилась холодная злость.

— Сара… — тихо произнёс он.

Только она могла решиться на такое. Только у неё были люди, кузницы… и голова, чтобы придумать подобное.

Он сжал кулаки.

— Я приду к тебе… — прошептал Стренд. — И ты ответишь. За всё.

Стренд повернулся к пещере, к кокону, в котором мягко пульсировал свет.

— Никто… — тихо добавил он, — не заберёт у меня то, что принадлежит мне.

Конец седьмой главы.